«Мы жили в 45 километрах от его могилы — и не знали, что она там. Бабушка ходила на кладбище, но нам не рассказывала. А отец… отец молчал. И мы выросли, не зная, где наш дед» — рассказывает Анатолий Михайлович Кривенко.
Так начинается история семьи Кривенко — обычной сибирской семьи, чья память о предках была разорвана не войной и не репрессиями, а молчанием. И только спустя почти сто лет, благодаря упорству одной молодой женщины, эта связь восстановилась.
Всё началось с Натальи — племянницы Анатолия Михайловича Кривенко, дочери его старшей сестры. Эрудированная, целеустремлённая, она решила узнать больше о своём деде — участнике войны с Японией. Запросы в архивы, поездки в Новосибирск, потом — в Москву. Сначала документы об отце, потом — выше. Выше — к прадеду.
И вот — находка. В военных архивах сохранилась медицинская справка из госпиталя 1915 года на имя Никифора Васильевича Кривенко, рядового Дивизионного обоза Сибирской стрелковой дивизии. 8 сентября 1915 года — ушиб левой ноги. Поступил в госпиталь 29 сентября. Грамотный, женатый, малоросс — так тогда называли украинцев — уроженец Каинска, ныне город Куйбышев Новосибирской области.
Это был их дед. Их прадед. Их корень.
Судя по документам и семейным воспоминаниям, собранным уже после находки, Никифор Васильевич родился в начале 1880-х в Томской губернии, Каинский уезд. Был участником первой мировой войны, служил в Сибирской стрелковой дивизии. В 1915 году был ранен и, вероятно, комиссован. После войны вместе с женой — Екатериной, в семье её звали баба Катя — переехал в село Успенка Татарского района, всего в 150 километрах от Каинска. Умер в начале 1922 года — от последствий ранения или болезни, когда его младшему сыну Михаилу, будущему отцу рассказчиков, было всего полгода.
Он не пропал без вести. Он не исчез. Он просто остался в прошлом — безымянным для своих внуков.
Здесь начинается самое пронзительное. После смерти Никифора Васильевича его вдова Катерина осталась с четырьмя детьми — Татьяной, Дусей, Алексеем и младенцем Михаилом. Старшие дети остались в Успенке, уже достаточно взрослые, чтобы жить самостоятельно. А мать с младшим сыном уехала на Сахалин — искать лучшей жизни. Там Михаил и вырос. Там его и призвали в армию — он стал участником войны с Японией, демобилизовался в 1946 году и вместе с матерью вернулся в Успенку.
Они жили там. Рядом. Всю жизнь — в 45 километрах от могилы отца. Но почему никто не говорил?
«Баба Катя нас нянчила до середины 60-х. Мы её помним — всю «хохляцкую», говорила с диалектом, как настоящая украинка. Но про мужа… почти не рассказывала. А отец? Отец вообще молчал. Мы не спрашивали. Так и выросли».
Так могила деда стала «неизвестной». Хотя физически она была там. Рядом с женой. На сельском кладбище в Успенке. И, возможно, баба Катя ходила туда — но не брала с собой внуков. Не сказала: «Вот здесь лежит ваш дед».
Но история не заканчивается на Никифоре. У него был старший сын Алексей, участник Великой Отечественной войны. Он числится без вести пропавшим. Но семья была уверена: раз Наталья в архивы ходит, найдёт и его. Если отца нашла — найдёт и дядю. Так и произошло. Буквально на днях стало известно, что в архивах найдена информация про без вести пропавшего Алексея Никифоровича Кривенко.
Эта история — частный случай одной семьи. Но за ней стоит то, что знакомо очень многим: пропавшие без вести. У таких солдат нет ни даты гибели, ни места захоронения — только короткая строка в донесении: «пропал без вести». И у их родных долгие годы не было ничего, кроме этой строки. Именно поэтому каждая найденная в архиве справка, каждое уточнённое имя и дата — это возвращённая из неизвестности судьба. Хорошо, что документы сохраняются, что архивы открываются, что находится человек, которому не всё равно. И пусть между событием и находкой проходит сто с лишним лет — имя всё равно возвращается в семью.Но сегодня новое поколение возвращает эту память. Через архивы. Через запросы. Через упорство.
«Если бы молодёжь чаще искала своих дедов и прадедов — мы бы не теряли историю. Это всё не выдумано — это из архивов. И это — наша правда» — считает Анатолий Михайлович.
Семья планирует посетить кладбище в селе Успенка, найти и ухаживать за могилами деда Никифора и бабы Кати. Установить памятник — чтобы следующие поколения знали, откуда они. Собрать семейную летопись — с фотографиями, документами, воспоминаниями.
Спустя сто лет, благодаря архивной справке, имя Никифора Васильевича вернулось в семью. Так и происходит восстановление памяти. И даже если между событием и находкой прошли десятилетия, главное — что имя возвращается к тем, кому оно принадлежит.
Подготовлено к печати
Н. КАМЕНЕВОЙ
со слов А.М. КРИВЕНКО
Фото из архива
семьи КРИВЕНКО